Прихожая

Книгочей

Реки.

Реки. Евгений Гришковец.

«В свое последнее лето, которое я прожил, будучи в школьном возрасте, то есть в свои последние в жизни школьные каникулы, в конце июля, я оказался в мужской компании в очень безлюдном месте. Просто у каких-то моих дальних родственников был дом в деревне, погода была хорошая, и я, с несколькими своими троюродными братьями и другими молодыми людьми, с которыми родственные связи были еще тоньше и пунктирнее, оказался в этой деревне, на отдыхе. Деревня стоит на реке. И вот мы, все молодые и веселые, а я был младшим в этой компании… мы взяли две моторные лодки и двинулись еще ниже по реке.

- Там будет такое место, - сказал мне парень, степень родства с которым мне была неизвестна, - можно купаться будет вообще без трусов. Там никого не бывает. Там не ступала нога человека.

Мы долго плыли на трескучих моторках и действительно не видели никаких признаков человеческой жизнедеятельности. Мы плыли и попали под дождь. Я первый раз в жизни видел дождь на реке в тот момент, когда я сам на середине реки. Дождь мощный, крупный, отвесный и теплый. Такой совершенно июльских дождь. Его было видно издалека. Он стоял стеной, под ним река рябила пятнами и была матово-серая. А там, куда дождь не дошел, она была блестяще-свинцовая. Мы быстро приблизились к дождю, въехали в него и тут же вымокли. Мы мчались через дождь и вскоре увидели, где он заканчивается, потом мы вылетели из дождя, на нас рухнуло солнце, и дождь остался позади… Поразительно!

Мы приплыли к повороту реки, где был отличный пляж и берег не крутой, к реке спускался луг, и в сочном травостое было столько звуков, сока и красок… Мы разделись догола и купались в нашей теплой, ненадолго прогретой реке. Я не люблю купаться в нашей реке, но тут было абсолютно другое ощущение. Нетронутое место, хорошая компания и никого вокруг… Свобода! Мы плескались и орали и были голые…

Потом загорали на берегу на теплых камнях, потом нас снова накрыло дождем, который тут же кончился, трава заблестела, от жары и в лаги запарило и стало еще жарче.

И вдруг я увидел, как что-то блеснуло в траве метрах в пятидесяти от нас. Я поприглядывался, постарался изменить угол зрения, чтобы вновь увидеть источник блеска… И вот снова солнышко отразилось в чем-то, и сверкание вновь ослепило меня. Это был яркий и очень чистый блеск. Блеск бриллиантов из прочитанных мною книг. Я пошел туда. Я шел голый, босой через мокрую, сочную траву. Мои городские нежные пятки были недовольны, я с опаской делал каждый шаг, но при этом было так приятно, что можно просто так и как угодно ходить совершенно голым. Я шел, шел и подошел к бревну, которое лежало в высокой траве и было незаметно издалека. На бревне стояла стеклянная полутора- или двухлитровая банка. Банка была наполовину полна дождевой водой, и в этой воде плавало несколько мертвых мух. Сверкала эта самая банка.

Я тут же руками прикрыл то, что обязательно прикрывает голый мужчина в ситуации, когда он обнаруживает, что на него смотрят. Причем у меня получилось быстрое, машинальное и точное движение. Я прикрылся, как только увидел эту банку. То есть как только я увидел эту обычную и такую простую вещь, которая простояла там, на бревне, видимо, довольно долго, сразу исчезла радость нашего робинзоновского приключения, романтики и свободы. Тут же появилось желание немедленно одеться и возникло ощущение мощного присутствия… Не наблюдателя, нет! Ощущения присутствия нашей страны и нашего времени. Нужно было прикрыться.»

Этот небольшой отрывок из повести Е.Гришковца «Реки», очень показателен. Знаете, давно в мои руки не попадали книги, в которых с такой любовью рассказывается о Родине. Не о стране как таковой, а о малой родине, месте, где живешь.

В свое время я зачитывался рассказами и повестями Шефнера, ведь многие герои его книг «живут», как и сам Шефнер, на соседних от меня улицах, на любимой мною Петроградской стороне. Гришковец же воспевает не Санкт-Петербург, а свою родину – Сибирь, рассказывает о хороших людях, своих земляках – сибиряках.И хотя автор так и не открывает названия Реки и Города, о котором ведет рассказ, возникает жгучее желание отправиться туда, вдохнуть этот воздух, увидеть могучие берега и пройтись по улицам. Все повествование пронизано огромной любовью к людям.

Лет двадцать назад, когда я читал рассказы В.Шукшкина, у меня были подобные ощущения. Кажется, что автор принял эстафетную палочку у таких авторов, как Шукшкин, Шефнер и Житинский. Ведь не так часто со страниц книги на тебя веет добром.

Возможно для других, произведения Гришковца не станут открытием. Но меня подкупила искренность и светлость повести. Я вообще люблю книги, которые никогда не станут бестселлерами, но которые в свободное время хочется вновь взять в руки и перечитать.

Гришковец Евгений. Реки. Повесть / Издательство «Махаон» Москва 2005 год. 191 страница/ ISBN 5-18-000798-4

Сергей Дубинин